Печатается по изданию: Кочубей Б.И. Об определении понятия ориентировочной реакции у человека / Вопросы психологии, 1979, № 3. С. 35-44
Цель предлагаемой статьи - рассмотреть основные теоретические концепции, касающиеся ориентировочной реакции (ОР). При этом кажется целесообразным выделить две крайние точки зрения. Первая рассматривает эту реакцию как ответ па изменение информационных характеристик стимуляции, не зависящий от биологической и социальной значимости этой стимуляции и направленный на улучшение восприятия, на создание новых сенсорных моделей (гипотез). Вторая понимает ОР как реакцию формирования любой новой деятельности в ответ на изменение значимых для индивида параметров внешней среды. Каждая из рассматриваемых концепций ОР либо совпадает с какой-нибудь из этих точек зрения, либо, занимая промежуточное положение, все же склоняется к одной из них. Мы попытаемся рассмотреть возможность объединения названных точек зрения на основе их взаимной дополнительности. Нашей задачей не является ни обобщение всего имеющегося в настоящее время фактического материала относительно ОР, ни анализ всех ее механизмов. Вопросы об отношении между ОР и другими формами поведения (или психическими процессами) затрагиваются лишь постольку, поскольку это необходимо для решения поставленной задачи. Эти вопросы заслуживают самостоятельного рассмотрения.
Впервые ОР была описана И.П. Павловым как моторная реакция на новый индифферентный раздражитель, включающая поворот головы и глаз в сторону раздражителя и сопровождающаяся торможением текущей условнорефлекторной деятельности. Биологическое значение этой реакции видели в предупреждении возможной (неожиданной) опасности. Еще в 1921 г. был описан ряд важных закономерностей динамики двигательной ОР: реакция появляется на новый стимул (тон определенной высоты), угасает при повторении стимула, восстанавливается через 10-15 минут; после восстановления повторное угашение происходит быстрее; появление другого тона, даже близкого по высоте к первому, вызывает растормаживание ОР; часто раздражители ее, отличающиеся от первого, вызывают более сильную реакцию [13].
Несколько десятилетий спустя фундаментальные исследования угашения с использованием вегетативных проявлений ОР [56, 63] подтвердили эти результаты. Вместе с тем многое было уточнено и дополнено. Так, в настоящее время известно, что угашение ОР (уменьшение ответа) подчиняется закону негативной экспоненты от числа предъявлений стимула: у = а.е-х, где у - величина ОР, а - коэффициент, х - число стимулов [52]. Амплитуда ОР, восстановленной после отдыха (спонтанное восстановление), также находится в экспоненциальной зависимости от времени отдыха [38]. Время угашения прямо пропорционально интенсивности стимула (эта закономерность нарушается при очень низких интенсивностях) и обратно пропорционально частоте предъявления стимула. Появление нового стимула (тест-стимула) не только ведет к восстановлению ОР, но и тормозит угашение реакции на основной (стандартный) стимул; однако при повторных предъявлениях того же тест-стимула его растормаживающий эффект уменьшается, сам подвергаясь угашению [63].
Необычность динамики ОР, возникавшей подобно безусловному рефлексу и в то же время обладающей рядом свойств условного рефлекса [7], не могла получить сколько-нибудь серьезного теоретического объяснения с позиций психофизиологии 20-30-х гг. Формирование теории ОР стало возможным лишь в последние два десятилетия. Это было обусловлено, с одной стороны, внедрением методики полиграфической регистрации, позволившей получить большое количество новых данных, а с другой - появлением новых концепций в психологии когнитивных функций, связанных с понятиями моделирования, прогнозирования, сличения и т. д.
С помощью полиграфической регистрации реакции на новый раздражитель было установлено, что эта реакция включает кроме поведенческих проявлений целый ряд электроэнцефалографических, вегетативных компонентов (подробно описанных в отечественной литературе [3, 8, 16], а также снижение сенсорных порогов. К сожалению, в подавляющем большинстве работ в качестве единственного показателя ОР используется кожно-гальваническая реакция (КГР). Популярность этого компонента объясняется, во-первых, простотой его регистрации, а во вторых, его действительно особой чувствительностью к новизне стимула: он обладает высокой модальной неспецифичностью и хорошей угашаемостью даже на болевой раздражитель [17]. Вместе с тем давно известно, что КГР является коррелятом эмоциональных реакций, поэтому рассмотрение КГР как референтного показателя ОР, строго говоря, возможно только на основе четкого понимания соотношения между ОР и эмоциональной реакцией.
В последние годы обнаружено еще несколько важных энцефалографических компонентов реакции на новизну: это коротколатентный компонент вероятностной негативной волны [39] и поздний положительный компонент вызванных потенциалов [360]. Изучение этих параметров чрезвычайно перспективно ввиду их близости к внутренним церебральным механизмам организации ОР.
Накопление материала о составе и динамике ОР в пределах традиционного понимания ОР как реакции на новизну не могло не привести к постановке вопроса о содержании понятия новизны и в связи с этим о том, каким образом мозг отличает новый стимул от старого.
Возможность ответа на вопрос, заключающий предыдущий параграф, была подготовлена ситуацией, сложившейся в 50-х гг. в психологии восприятия. Был сформулирован ряд концепций (см. [2]), согласно которым первым звеном восприятия является формирование ожидания, или перцептивной гипотезы. Эту гипотезу затем подтверждает (или опровергает) поступающая в процессе восприятия информация, что, в свою очередь, ведет к созданию новой гипотезы.
Нервная модель стимула, формирующаяся, по Е. Н. Соколову [16, 18], в процессе угашения ОР, также представляет собой феномен перцептивного ожидания. Она - не столько отображение стимула, сколько формирующаяся на основании анализа его свойств гипотеза. "Нервную модель следует понимать как предсказание" [19]. В дальнейшем каждый поступающий стимул сличается с этой моделью, и в случае рассогласования возникает ОР, величина (амплитуда) которой пропорциональна величине рассогласования.
Итак, новизна стимула, вызывающего ОР, есть степень его рассогласования с моделью. Новизна есть информационная характеристика стимула: при прочих равных условиях более новый стимул несет большее количество информации.
В большом количестве работ вывод о связи величины ОР с величиной рассогласования подвергался экспериментальной проверке. В частности, твердо установлена отрицательная корреляция ОР с априорной вероятностью стимула [14]. Известно также, что КГР на боль имеет меньшую амплитуду, если болевой стимул предсказуем во времени [42]. Многократное повторение стимула после достижения нулевого уровня реакции у группы испытуемых приводит к увеличению ОР на новый стимул по сравнению с испытуемыми, у которых ОР угашалась до нуля [65]. Предполагается, что многократное повторение стимула снижает априорную вероятность какого-нибудь его изменения.
Проявлением связи между степенью рассогласования и величиной ОР служит феномен генерализации угашения [67]: после угашения ОР на звук определенной частоты уменьшается величина реакции на звуки ближайших частот. По мере удаления высоты нового стимула от старого ОР увеличивается [16] Тот же феномен обнаружен и в эксперименте, где стимулами служили вспышки света разных цветов [36] Однако градиент генерализации является довольно крутым, что затрудняет обнаружение этого явления (оно может, в частности, маскироваться угашением) [67].
С другой стороны, ван Ольст, регистрировавший КГР в ответ на разнообразные изменения параметров звукового стимула, не обнаружил корреляции между амплитудой КГР и величиной изменений [56]. В другой работе анализировали КГР на стандартный тон после угашения (C1), на измененный тон - тест-стимул (Т) и вновь на стандартный тон после однократного предъявления теста (С2). Разница между КГР на Т и на С1 не зависела от разницы в высоте между этими стимулами; но с увеличением рассогласования нарастала амплитуда ответа на С2 и, соответственно, уменьшалась разница между КГР на C2 и на Т [68]. Возможно, что после угашения КГР на стандартный стимул, тест-стимул, значительно отличающийся от стандартного, может вызвать сразу максимальный ответ по типу "все или ничего" [49]. Однако дополнительный анализ реакции на "вернувшийся" стандартный стимул выявляет все же эффект величины рассогласования с моделью.
Дальнейшее развитие теории нервной модели стимула связано с попыткой определить новизну через понятие энтропии (неопределенности), создаваемой в ситуации сигналом. Новая схема ОР предусматривает существование у субъекта не только модели стимула, но и модели ситуации в целом. Допустим, вслед за Е. Н. Соколовым [19], что априорная вероятность гипотезы А - р (А), что вероятность стимула К - р (К) и что при наличии гипотезы А условная вероятность стимула К - р (К/А). Тогда апостериорная вероятность гипотезы A после поступления стимула K:
Из получением величины количество энтропии выводится по известной формуле: Н = - plog р. Величина ОР, согласно этой схеме, пропорциональна величине неопределенности:
Op = n[H (A/k)-α],
где α - "порог новизны".
С этой точки зрения Соколов объясняет функциональную роль ОР, при которой создаются оптимальные условия для получения широкой информации от внешней среды. ОР, следовательно, представляет собой информационный регулятор, "включающийся при создании неопределенности и работающий в направлении получения информации, снимающей эту неопределенность" [19]. Такой гомеостатический механизм находит свое эфферентное выражение в явлении угашения ОР.
Нетрудно видеть, что вторая схема ОР в рамках теории нервной модели существенно отличается от первой. ОР, вызванная сигналом К, обусловлена не величиной рассогласования между априорной вероятностью этого сигнала и действительной вероятностью его поступления, а той неопределенностью, которая возникла после анализа сигнала, неопределенностью относительно следующих сигналов. Так, из приведенных формул видно, что если р (К/А) = 1, т. е. между сигналом и гипотезой существует жесткая связь, то итоговая энтропия будет небольшой, даже если априорная вероятность сигнала К (а следовательно, и гипотезы А) была минимальной; рассогласование же в такой ситуации может быть большим.
На это противоречие обратил внимание Вельден [64], сделавший вывод, что ни теория Соколова, ни эксперименты, лежащие в ее основе, не дают ясного ответа на вопрос, что же детерминирует ОР: информация, несомая данным событием, или неопределенность относительно будущих событий. В литературе мы не обнаружили сведений, однозначно отвечающих на этот вопрос. Разведение этих двух факторов в эксперименте кажется достаточно сложным делом, так как в реальной жизни, как правило, более новый стимул вносит и большую неопределенность.
Вельден на основании собственных экспериментов [64] пришел к заключению, что величина ОР не связана с уровнем ситуационной неопределенности; однако условия его исследования слишком нестандартны (в частности, используется текст в качестве стимуляции), чтобы его результаты можно было без дополнительной проверки переносить на другие ситуации.
Тем не менее и Сквайрс с соавторами [62], изучавшие ППК слуховых ВП при разных вероятностях двух стимулов (0,5 и 0,5; 0,8 и 0,2), также нашли, что ответ на стимул, вызывающий наибольшее рассогласование с ожиданием, больше, чем на стимул в ситуации наибольшей неопределенности. К сходному выводу приводят результаты недавней работы И.М. Фейгенберга [21]. Наконец, Маккуббин и Каткин [50] не смогли обнаружить связь между количеством энтропии стимула и величиной КГР на этот стимул.
В заключение считаем нужным заметить, что серьезная экспериментальная проверка концепции, связывающей ОР и неопределенность, осложняется в первую очередь трудностью учета субъективных величин вероятности и энтропии, небесспорностью применения критериев оценки количества информации, которые были разработаны для теории связи в неживых системах.
Первые работы, вызвавшие сомнение в адекватности теории нервной модели, появились, по-видимому, в середине 60-х гг. В них отмечалось, что ОР далеко не всегда появляется при таких изменениях стимуляции, как уменьшение интенсивности раздражителя [26], изменение его длительности [33], изменение структуры сложного стимула [35], пропуск стимула или неожиданный порядок стимулов [32]. Суммируя эти данные, О'Горман [54] приходит к выводу, что во всех случаях ОР возникает только при увеличении интенсивности или изменении модальности стимула, а такая реакция для своего объяснения не требует привлечения понятий моделирования и сопоставления.
Столь категоричный вывод, на наш взгляд, несправедлив. Во-первых, он основан исключительно на исследованиях КГР; в то же время известно, что, например, пропуск стимула вызывает отчетливую ОР в виде позднего положительного колебания ВП [12], а также, как показывает недавняя работа О'Гормана, в виде блокады альфа-ритма [55]. Во-вторых, что еще более важно, даже в перечисленных работах по крайней мере у части испытуемых разнообразные изменения стимула вызывали КГР, а это уже требует объяснения, которое и дает концепция нервной модели.
Тем не менее нельзя не согласиться с тем, что далеко не все лица одинаково чувствительны к изменению нейтрального стимула. Исследования других авторов… подтверждают, что, во всяком случае, при некоторых изменениях индифферентного стимула у многих испытуемых не удается обнаружить ОР.
Интересно, что подавляющее большинство испытуемых, у которых изменение КГР в ответ на изменения индифферентного стимула не наступало, тем не менее замечают эти изменения. Следовательно, "ОР не есть автоматический аккомпанемент замечаемой субъектом новизны"… В связи с этим следует обратить внимание на индивидуальные особенности тех испытуемых, у которых постоянно имелась ОР (точнее, ее вегетативные компоненты) при изменениях стимула. Характерным для таких лиц является затрудненное угашение ОР на стандартный стимул [61], а также высокая частота "спонтанных" КГР в покое [53]. Не исключено, что эти параметры отражают индивидуальную физиологическую реактивность вегетативных структур. Большинство авторов, однако, ищет здесь влияние факторов иного уровня. Известно, что неугасимая и возникающая в отсутствие стимула ОР характеризует лиц, страдающих невротической тревогой [5, 39]. Аналогичными особенностями отличается ОР на звук у слепых [5]. У нормальных испытуемых ситуация стресса тормозит угашение ОР [47, 66].
Надо сказать, что если у психически больных корреляция между уровнем тревоги и временем угашения доказана [40, 51], то изучение этого вопроса у здоровых лиц приносит неоднозначные результаты. Показано, например, что у нормальных испытуемых время угашения и частота спонтанных КГР отрицательно коррелируют с уровнем интроверсии и положительно - с уровнем невротизма [28, 48] по тесту Айзенка; однако другие исследования не подтверждают этих результатов (см. [59]).
Факты необязательного появления ОР при изменении стимула, по-видимому, неспособны опровергнуть представление о роли рассогласованности с нервной моделью как решающего фактора в генезе ОР. Однако они оказались способны навести на мысль о том, что этот фактор, возможно, является не единственным [26].
Обнаружение в 50-х гг. многокомпонентного паттерна ОР привело к перемещению акцента в ее определении. Если ранее ОР определяли только по характеристике стимула (новизна), то впоследствии, говоря об ОР, все чаще стали иметь в виду комбинацию графических компонентов, независимо от того, в какой ситуации они появлялись. Эта смена акцента с параметров стимула на параметры самой реакции привела к поиску других свойств раздражителя (кроме новизны), вызывающего ОР.
Согласно теории Берлайна [23], возникшей почти одновременно с теорией нервной модели, причиной ОР является конфликт между ожиданием, сформированным на основе прошлого опыта, и наступившим событием. Этот конфликт, по Берлайну, понимается как ситуация выбора, как увеличение количества степеней свободы, т. е. в конечном счете как неопределенность [25]. Таким образом, в своей основе концепции Соколова и Берлайна совпадают.
Однако кроме новизны и неожиданности конфликт, по Берлайну [23], может быть вызван такими свойствами стимула, как сложность, интенсивность, яркость, связь с безусловным раздражителем и др. Однако уже Линн [43] заметил, что все эти качества легко можно свести к трем: новизне, значимости стимула и конфликту в узком смысле слова, т. е. к ситуации, включающей "одновременное побуждение к несовместимым ответам" [24]. Представляется, однако, спорным вопрос о возможности относить реакцию, возникающую в указанной ситуации, к ориентировочной. Еще важнее то, что стимулы, приводящие к подобной ситуации, должны быть высоко значимыми.
Факты, демонстрирующие роль значимости стимула в формировании ОР, известны достаточно давно. Так, Г.В. Гершуни [4] отмечал резкое замедление угашения КГР и реакции зрачка на стимул при достижении последним болевого порога; Е.Н. Соколовым [16] и О.С. Виноградовой [3] констатируется, что придание стимулу сигнального значения увеличивает амплитуду ОР и делает ее трудно угасимой. Последний факт теория нервной модели стимула пытается объяснить активирующим влиянием подкрепления, эффектом афферентации, или "тонической ОР", вызванной инструкцией [19]. Однако эти объяснения не снимают парадоксальности связи между значимостью и ОР: ведь всякая инструкция, повышающая значимость стимула, уменьшает неопределенность, делает стимул менее новым. Попытка разрешения этого противоречия привела к созданию Л.П. Латашом следующей концепции ОР [5].
1. ОР возникает не на любой новый стимул, а только на такой, который предварительно оценивается как биологически значимый. Иначе, считает Латаш, мы переживали бы ОР ежесекундно, так как новые раздражители действуют на нас постоянно. Теория ОР, таким образом, должна учитывать не формальное количество информации, несомой стимулом, а количество семантической, значимой информации. Если Бернштейн [26], также считающий значимость необходимым для объяснения ОР фактором, полагает, что сначала происходит оценка величины рассогласования, а затем оценка значения этого рассогласования для организма, то Латаш склоняется к мнению, что приблизительная оценка значимости предваряет сопоставление сигнала с нервной моделью.
2. Восприятие значимого стимула должно, по-видимому, сопровождаться формированием адекватной ответной реакции. Уже наличие моторных компонентов ОР говорит о том, что эта простая реакция представляет собой единство афферентных и эфферентных механизмов. Эта ОР - перцепция нового раздражителя - является простейшим частным случаем ориентировочной деятельности, которая понимается как организация новых видов деятельности, формирование активности в изменившихся условиях среды. По Л.П. Латашу [8], всякий процесс организации нового действия включает механизмы (функциональную систему) ОР, и поэтому термин "ОР" должен быть распространен на все аналогичные процессы. Одним из важнейших механизмов ориентировочной деятельности является механизм принятия решения, эмоционально-мотивационного санкционирования новой деятельности. Этот механизм является как бы связующим звеном между ОР и системой эмоций как организаторов поведения. Периферическим выражением момента принятия решения служит КГР.
И. М. Фейгенберг [20, 21] и его сотрудники [6] достаточно близко подошли к трактовке ОР как "ориентировочной деятельности", определяя ОР как реакцию моторной преднастройки в ситуации неопределенности. По И.М. Фейгенбергу [20], поведение индивида развивается в континууме, на одном конце которого находится ОР (максимальная неопределенность: вероятности всех гипотез равны), а на другом - условная реакция (максимальная определенность: вероятность одной гипотезы равна единице, а всех остальных - нулю). Таким образом, если условный рефлекс есть подготовка к определенному, автоматизированному действию, то ОР есть формирование готовности к действию при отсутствии высоковероятной модели будущего. В основе этих представлений также лежат факты увеличения ОР при придаче стимулу характера сигнала к действию.
Особого внимания заслуживает концепция, развиваемая в последние годы Ирвингом Мальцманом [45, 46]. Автор и его сотрудники изучали КГР в ситуациях, близких к условнорефлекторной, где условным раздражителем было нейтральное слово, а безусловным - один из следующих стимулов: движение, звук как сигнал к движению, звук, после которого испытуемый должен был "вспомнить что-либо приятное", и т. д. В течение некоторого времени у испытуемых наблюдалось увеличение КГР, а затем его угашение. Если же испытуемого предупредить о наличии связи между условным и безусловным стимулами, то КГР начинает угасать с самого начала подачи стимулов. При отсутствии же предупреждения максимальная КГР приходится на тот условный стимул, когда испытуемый уловил корреляцию между ним и безусловным стимулом (этот момент устанавливался по отчетам). У испытуемых, которые не отчитывались о нахождении этой связи, условная КГР не вырабатывается. Итак, "выработка условного рефлекса" в данном случае представляет собой, считает Мальцман, момент решения задачи, "осенение", инсайт. В других экспериментах после выработки "условной КГР" изучался феномен семантической генерализации - возникновение КГР на сходные по смыслу слова. И здесь реакция на новое слово (проверочное) появлялась только у тех испытуемых, которые восприняли связь этого слова с первым (по их показаниям, они после проверочных слов так же ожидали подкрепления, как и после слова, служившего условным стимулом).
Обращает на себя внимание то, что успешнее решают эти (и другие) задачи на "перенос" ОР лица, у которых лучше выражена ОР на нейтральный стимул. Такого рода различия между испытуемыми сохраняют свой характер, даже если в одной задаче использовать КГР, а в другой - другие компоненты ОР, как, например, замедление пульса или альфа-блокаду. Показано, что величина ОР коррелирует со скоростью обучения у детей 9-11 лет [30]. Выраженная брадикардия как компонент ОР сочетается с высокой скоростью автоматизации моторных навыков [29]. Наоборот, при органическом поражении мозга отсутствие КГР обычно сочетается с отсутствием автоматизации действия [9]. Мальцман приходит к выводу, что понятие ОР следует распространить на все реакции, возникающие в ситуациях поиска, формирования деятельности в нестандартных условиях, на все процессы активного решения задачи. В отличие от классической ОР, которую он называет экзогенной, реакцию, появляющуюся в ситуациях активного поиска, он обозначает как активную, аутогенную. Именно последняя, по его мнению, играет наиболее важную роль в поведении высокоорганизованных существ, и в первую очередь человека.
Итак, новый, неклассический подход к ОР определяет ее как совокупность процессов организации нового действия. Традиционная ОР - организация восприятия нового стимула - является частным случаем ориентировочной деятельности. Для возникновения ОР необходим не только факт рассогласования поступающей информации с ожиданием, но и оценка этого рассогласования как значимого. ОР, следовательно, зависит от прагматических характеристик сигнала, от того, как поступающий стимул связан с потребностями субъекта, в какой мере и как полученная информация может способствовать или препятствовать достижению цели деятельности. Функциональное значение ОР, с этой точки зрения, связано не только (может быть, и не столько) с улучшением восприятия, но также и с повышением эффекторной готовности, с процессами мотивационного санкционирования готовящегося акта, что ведет к формированию модели не только перцепторного, но и моторного будущего.
Принятие новых взглядов на определение ОР позволило включить в теорию ОР ряд данных, трудно объяснимых с традиционной точки зрения. Так, признание важной роли значимости стимула в генезе ОР объясняет как факты отсутствия реакции на изменение нейтрального стимула у некоторых лиц, так и то, что ОР в ответ на изменение индифферентного стимула возникает чаще (и угасает с трудом) именно у тех испытуемых, для которых можно предполагать большую априорную значимость всех внешних сигналов (больные с высоким уровнем тревоги; испытуемые в ситуации стресса). Отсюда понятно также, почему амплитуда ОР выше у тех лиц, которые лучше "выделяют фигуру из фона" [41], чей познавательный стиль характеризуется вниманием к наиболее эмоциональным, значимым сторонам объекта [37]. Понимание ОР как основы для организации любого нового действия объясняет корреляцию амплитуды реакции не только с параметрами стимула, но и с параметрами моторного ответа [34]. Становится понятным давно отмеченное сходство процессов угашения и обучения; еще в 50-х гг. угашение - "наиболее элементарный и фундаментальный образец модификации поведения под влиянием повторной стимуляции" [31] - рассматривалось как простейшая форма обучения [3, 16]. Если представить себе восприятие нового раздражителя как частный пример организации нового действия, то уташение ОР на новый раздражитель также окажется частным случаем обучения новому действию.
Фундаментальным достижением нового подхода к ОР, на наш взгляд, является привлечение внимания к следующим обстоятельствам: 1) всякий прогноз, всякая нервная модель будущего строится мозгом на основании потребностей и в соответствии с целями деятельности, а всякое рассогласование с моделью, чтобы вызвать реакцию, должно в какой-то мере затрагивать параметры, связанные с этими потребностями и целями (быть значимым); 2) в основе всех процессов модификации поведения в изменившихся условиях среды - восприятие нового стимула, формирование нового действия, решение новой задачи и т. д. - лежат общие психофизиологические процессы.
Однако, как нам кажется, новый подход к ОР несколько переоценивает это единство процессов организации любой новой деятельности.
Так, неясным становится отличие ОР от эмоциональных реакций. Последние, согласно большинству современных теорий эмоций, также детерминированы, с одной стороны, величиной потребности и значимостью стимула, а с другой - новизной стимула [22] или рассогласованием между ожидаемой и поступающей информацией [1, 15]. По-видимому, всякая организация нового действия связана с эмоциями, и наоборот (мы имеем в виду эмоцию постольку, поскольку она направляет, а не дезорганизует поведение; последние случаи относятся, по-видимому, к патологии). Концепция ориентировочной деятельности объясняет поглощение эмоциональных реакций, осуществляемое ОР, тем, что эмоции включаются в организацию нового акта в момент принятия решения; однако при таком объяснении остается в стороне явление качественного многообразия эмоций.
Напомним, что перенос понятия ОР на более широкую категорию процессов начался с обнаружения полиэффекторного паттерна этой реакции; при этом, возможно, где-то было упущено из виду, что не всегда однотипный паттерн реакции говорит об идентичности лежащих в ее основе процессов. Так, из исследований П.К. Анохина [1] известно, сколь различные биохимические, физиологические и психологические механизмы приводят к возникновению такого компонента ОР, как блокада альфа-ритма. Реакции удивления, страха и гнева субъективно переживаются совершенно различно; однако они могут вызвать сходные графические сдвиги, и, более того, все они могут быть реакциями на новый значимый стимул и способствовать переформированию прогноза и перестройке поведения. Вместе с тем неправильно говорить о полной идентичности паттерна ОР в разных ситуациях. Так, в исследовании Л.П. Латаша [8] придание стимулу сигнального значения не только замедляло угашение ОР, но и изменяло соотношение угашаемости разных компонентов, соответственно их разной роли в организации сенсорного и моторного действий.
Здесь кажется уместным указать на несколько работ, заостряющих внимание именно на различиях между процессами организации новой деятельности в разных условиях. Так, Бродбент указывал на существенную разницу между формированием установки на стимул и установки на ответ и на то, что "неспособность различить их приводит к путанице в литературе" [27] Пиктон и Хиллаярд [57] предприняли попытку обнаружить нейрофизиологические корреляты этих двух функций в слуховых ВП. Они нашли, что компоненты, связанные с установкой на стимул, генерируются системой, сопоставляющей поступающую информацию с моделями или эталонами; другие, более поздние компоненты ВП связаны с установкой на ответ. Наконец, Прибрам и Макгинесс [58] на основании обширного экспериментального материала пришли к заключению о существовании по меньшей мере трех различных форм регуляции процессов переработки информации: это arousal или ОР (формирование преимущественно сенсорной установки), активация (регуляция моторной преднастройки) и усилие (effort), координирующее деятельность ОР и активации.
На основании вышеизложенного нам кажется недостаточно оправданным распространение термина "ОР" на все процессы реорганизации поведения, как это предлагают сделать Латаш [8] и Мальцман [44]. Такая "экспансия" ОР, на наш взгляд, уничтожает качественную специфичность различных форм организации нового действия, оставляя между ними лишь количественные различия. Кажется целесообразным выделить в реакциях организации нового действия "мотивационный компонент", связанный с интенсивностью потребности и значимостью стимула, и "ориентировочный компонент", связанный с величиной рассогласования. Различия между разными формами ориентировочной деятельности обусловлены, в частности, "долей" в них того и другого компонентов1. При уменьшении значимости стимула, уменьшении необходимости в моторной перестройке и, соответственно, увеличении удельного веса неожиданности стимула, неопределенности ситуации реакция на стимул приближается к "чистой" реакции на рассогласование стимула с нервной моделью - ОР в ее классическом понимании. Однако мы не можем не согласиться с Л. П. Латашом, что вполне "чистой" ОР (освобожденной от мотивационно-значимостного компонента) как целостной реакции организма, по-видимому, не существует, а если и существует, то лишь в рафинированных условиях лабораторного эксперимента, но не в реальной жизни индивида. Понятие ОР как реакции на рассогласование является, следовательно, абстракцией, необходимой для понимания процессов организации поведения в новой ситуации.