Печатается по изданию: МИХАИЛ АЗАРОВ. Русский Фокус. 21-23 апреля, 2003 год, стр. 42-47.
В начале XX в. в России почти все швейные предприятия, кустари-одиночки и домохозяйки пользовались нитками от одного производителя. Эти нитки были главным галантерейным товаром во всей стране. И хотя формально нитки делало множество фабрик, их деятельность жестко контролировалась из одного центра - из Британии.
Лет за 10-15 до этого в России имелись лишь три ниточные фабрики. Самой крупной было "Товарищество Невской ниточной мануфактуры" в Санкт-Петербурге, существовавшее с 1827 г. Выпускала она до 300 000 гроссов швейных ниток (гросс - единица счета, равная 12 дюжинам, или 144 штукам) и 40 000 кг пряжи на катушках. Еще одна петербургская фабрика, принадлежавшая торговому дому Жукова, выпускала около 94 000 гроссов пряжи. Наконец, третья фабрика под названием "Заверце" базировалась в Петроковской губернии Царства Польского (19 800 кг ниток и чулочной бумаги). Бумагокрутильных фабрик, являвшихся поставщиками сырья и основой ниточного производства, в России тогда не было вообще.
Между тем в страну все активнее ввозились американские швейные машины "Зингер", спрос даже на самые простые нитки постоянно возрастал, а продукции трех вышеупомянутых фабрик не хватало. Глянцевые нитки в катушках, которые в России почти не производились, приходилось импортировать их из Англии. В этой стране тогда существовал огромный трест, монополизировавший почти все рынки ниток Западной Европы. Во главе треста стояло Центральное агентство, в него входили директора крупнейших британских фирм "Дж. Брук и бр." в Мелтеме, "Кларк и Ко." и "Дж. и П. Коатс" в Пейсли, "Листер и Ко." в Бредфорде, а также "Дж. Кларк-мл. и Ко." в Глазго. В определенный момент англичане решили заняться и Россией.
Внимание англичан привлекла "Невская ниточная мануфактура", принадлежавшая жене статс-секретаря Н. М. Половцова. Трест приобрел ее у владелицы и соединил со своей строившейся ниточной фабрикой в Петербурге. Вместе они составили товарищество с основным капиталом в 12 млн руб. Случилось это в 1890 г. Дела фирмы сразу пошли в гору. Постепенно все акции "Товарищества Невской ниточной мануфактуры" перешли в руки британского ниточного треста, главным образом - к фирме "Дж. и П. Коатс".
Спрос на нитки в России рос как на дрожжах. Предприниматели спешили удовлетворить его. С 1890 г. по 1900 г. появилось 18 ниточных фабрик. На всех фабриках производились разные нитки на немалую сумму - 12,7 млн. руб. Значительная доля их (на 4,28 млн. руб.) производилась "Товариществом Невской ниточной мануфактуры". А вместе с переработкой пряжи фирма выдавала продукции на 7,4 млн. руб. Трудилось на ней около трети рабочих всей ниточной промышленности страны.
Ближайшими конкурентами Невской мануфактуры являлись "Товарищество Рижских бумажных мануфактур" и акционерное общество "Лодзинская ниточная мануфактура". Однако по стоимости выпускаемой продукции и по числу рабочих они вместе не составляли и половины от аналогичных показателей столичной фирмы. Тем не менее английский трест видел в этих конкурентах серьезную угрозу своим интересам. Внушало англичанам тревогу и то, что производство ниток постепенно начинали осваивать крупнейшие российские бумагопрядильные и ткацкие фабрики. Среди них выделялись Богородско-Глуховская мануфактура Захара Морозова в Московской губернии, Ярцевская мануфактура Хлудова - в Саратовской и товарищество Никольской мануфактуры "Савва Морозов, сын и Ко.".
Мелких производителей ниток трест игнорировал, а с перечисленными выше отчаянно боролся во время всей своей работы в России.
Еще в период возникновения "Товарищества Невской ниточной мануфактуры" в Петербурге существовала довольно крупная ниточная фабрика Жукова. В мае 1891 г. Центральное агентство дало указание товариществу - фабрику Жукова необходимо прибрать к рукам. Купив это предприятие,Невская мануфактура стала бы хозяином рынка в тогдашней столице. Предписывалось дело не откладывать, ибо позднее взвинтить цены будет сложнее. Правление товарищества поспешило выполнить указание хозяев и успешно провернуло поглощение ниточной фабрики Жукова.
Следующей жертвой треста стала Лодзинская ниточная мануфактура. Эта фирма была основана в 1897 г. группой польских предпринимателей. С самого начала дела ее пошли вкривь и вкось - основные рынки страны к тому времени уже находились под контролем Невской мануфактуры. Лодзинская мануфактура могла сводить концы с концами, пока производила небольшие партии ниток и сбывала их мелким фирмам. Но ввод в строй новой прядильни привел к лобовому столкновению с английским трестом. Лодзинским ниточникам пришлось снизить цену за гросс с 6 руб. 40 коп. до 5 руб. 90 коп., чтобы хоть как-то бороться с дешевой продукцией Невской мануфактуры. Но это не помогло. Лодзинская прядильня так и не заработала на полную мощность - мануфактуре не удавалось толком сбывать даже часть выпускаемой продукции. Все это привело к ликвидации фирмы 8 июня 1900 г. Продажа изделий общества перешла к Невской мануфактуре, а член правления последней, англичанин Б. Буклей, стал во главе правления лодзинской фирмы.
Сразу же поднялись цены на нитки всех марок. Так, если раньше катушка ниток марки "Медведь" стоила 10,5 коп., то после поглощения Лодзинской мануфактуры за такую катушечку платить приходилось уже 11,2 коп. На катушку "Лопаты" цена увеличилась с 9,6 до 10,4 коп., на "Ружье" - с 9 до 9,6 коп., на "Жука" - с 8 до 9 коп. и т. д.
К 1906 г. англичанин П. Коатс стал владельцем большинства акций бывшей Лодзинской мануфактуры. Фабрику реконструировали применительно к нуждам треста, сократили управленцев и значительную часть дилеров. В следующем году правление фабрики вообще перевели в Петербург и слили с руководящим органом Невской ниточной мануфактуры. Буклея сменил Б. Миквиц, сыгравший впоследствии крупную роль в жизни российского филиала английского треста.
Затем пришла очередь "Товарищества Рижских бумажных мануфактур" в Стразден-гофе. Оно стало собственностью ниточного треста в 1908 г. К этому времени в Петербурге у него было уже четыре предприятия. Два из них еще недавно являлись самостоятельными фирмами - "Компания Невской бумагопрядильной мануфактуры" и "Л. Л. Кениг". Трест поглотил их без труда - по схеме, отработанной с Лодзинской мануфактурой.
Заодно разорились 10 мелких и средних бумагопрядильных и крутильно-ниточных фабрик. Не устояло также крупное акционерное общество "Заверце". Трест мог праздновать победу.
Но почивать на лаврах его руководству не удавалось. Вместо обанкротившихся фабрик появлялись новые. К 1913 г. в России насчитывалось уже 30 ниточных и бумагопрядильных предприятий. Правда, 18 из них были мелкими, не изготовлявшими швейных ниток. Из оставшихся 12 крупных фабрик половина принадлежала тресту.
На фоне всей ниточной и бумагопрядильной промышленности России трест выглядел исполином. Удельный вес треста в ней составлял 73% по числу рабочих, 87% - по основному капиталу предприятий, 65% - по стоимости выпускаемой продукции и более 90% - по энерговооруженности.
Контрольные пакеты всех шести крупнейших ниточных предприятий страны находились в руках ведущей фирмы британского треста - "Дж. и П. Коатс". Значительное количество акций принадлежало также фирме "Дж. Брук и бр." и английскому предпринимателю И. Гирсту.
Руководящий аппарат российского филиала британской корпорации всячески отрицал факт существования треста. Формально все входившие в него предприятия числились самостоятельными товариществами или акционерными обществами. У них были списки акционеров, правления и служащих, подшитые в папках отчеты, порядок в бухгалтерии и прочие атрибуты самостоятельных предприятий. На самом же деле все входившие в трест предприятия являлись единым целым. Производство и сбыт регламентировались до мелочей директорами английских фирм, лидером среди которых была "Дж. и П. Коатс". Б. Миквиц числился простым ее служащим. В то же время он занимал посты председателя или члена правления всех российских предприятий.
Центральное правление - руководящий орган английского треста - деловую переписку вело только с Невской ниточной 21-27 апреля 2003 мануфактурой. Решения и указания Центрального правления она доводила до сведения остальных фирм. Фирмы не имели права обращаться к английскому руководству через голову Невской ниточной мануфактуры. При этом тщательно соблюдалась конспирация. Так, Миквиц однажды получил нагоняй от генерального директора "Коатс" Филиппи за то, что в деловых письмах из России встречаются такие слова, как "решения, принятые Коатсами", "инструкции" и т. п. Филиппи требовал в такого рода письмах употреблять обтекаемые выражения - дескать, российские предприятия просят у англичан совета, а те его дают...
На самом деле советы являлись прямыми приказами хозяев из туманного Альбиона. Отчеты российских фабрик поступали в Англию. Там их тщательно анализировали и присылали свои выводы вместе с распоряжениями в "Товарищество Невской ниточной мануфактуры". Так, в сентябре 1905 г. Центральное правление попеняло "Товариществу" за то, что оно с опозданием увеличило производство на 15%. Варшавским агентам было приказано не требовать новых партий товара, а подороже сбывать имеющийся. Невской ниточной мануфактуре рекомендовалось потребовать от Невской бумагопрядильни улучшить качество ниток марок "Экстра", "Красная" и др.
Цены на товар тоже диктовались Центральным агентством и фирмой "Дж. и П. Коатс". В Англии же на основании присланных российскими фабриками годовых отчетов составлялись протоколы собраний их акционеров и устанавливались размеры дивидендов. Затем протоколы отправлялись на Невскую ниточную мануфактуру, а она их рассылала по подчиненным фабрикам. Там протоколы подписывались правлениями и поступали в бухгалтерии для выдачи вознаграждений акционерам.
Центральное агентство определяло и кадровую политику. Все мало-мальски заметные должности на российских фабриках были заняты служащими, кандидатуры которых прошли согласование с англичанами. Они же утверждали размеры заработков рабочих, графики отпусков, продолжительность рабочего дня. Фирма Коатсов осуществляла также техническое руководство ниточным производством. На фабриках стояли английские машины, а для обучения работе на них трест присылал своих инженеров.
Все шесть фабрик имели единую сбытовую систему. Для этого "Товарищество Невской ниточной мануфактуры" к 1913 г. открыло 22 отделения по России. Отделения имелись в Варшаве, Владивостоке, Гельсингфорсе, Ташкенте, Тифлисе, Томске.
Обороты треста постоянно росли. Если в 1908-1909 гг. они составляли 21,6 млн руб., то в 1916-1917 гг. - 48,5 млн. руб. Наиболее крупным потребителем ниток являлся московский регион, за ним следовали киевский и петербургский.
Все сбытовые конторы также подчинялись Центральному агентству. Если торговец попутно не сбывал нитки конкурентов, то ему полагался бонус - скидка с цены, и он мог больше заработать.
Доверяй, но проверяй. Этого принципа четко придерживались в Центральном агентстве. Оно имело целую команду разъездных агентов и ревизоров, нередко действовавших инкогнито. Каждый имел подконтрольную территорию, которую обязан был обходить раз в две недели. Результаты обобщались в подробнейших отчетах. Основываясь на них, руководство имело подробную картину состояния рынка, информацию о поведении своих торговцев, сведения о действиях конкурентов и т. д. Так, агент петербургского отделения В. Смирнов 5 мая 1908 г. докладывал: покупатели отказываются приобретать продукцию треста. Торговцы жаловались, что от треста не поступают нитки цвета хаки, тогда как у Морозова они есть, да и разных оттенков. От покупателей были также нарекания на низкое качество чулочной бумаги и катушек "Ножницы", производившихся на Рижской фабрике. В следующем донесении Смирнов писал, что реализация чулочной бумаги сокращается из-за непомерно высоких цен. Покупатели предпочитают приобретать бумагу у конкурентов треста - Петербургской ниточной мануфактуры, "Клочкова и Ко." и др.
Но не только в слежке и сборе информации заключалась деятельность агента. Тот же Смирнов сообщал в декабре 1909 г., что ему удалось перевербовать продавца ниток "Челнок" С. И. Мологова, работавшего на Савву Мамонтова. Мологов обещал продавать нитки треста на 5000 руб. в год.
В марте 1910 г. Смирнов подкупил или запугал трех продавцов - В. И. Дмитриева, М. И. Никитина и И. В. Первова. Они дали твердое обещание не торговать более бумажными нитками конкурирующей Петербургской ниточной мануфактуры.
Свидетельствам конкурентов доверять особенно нельзя. Но вот что утверждали работники той же Петербургской ниточной мануфактуры: торговцы ниточным товаром треста находятся в самой настоящей кабале. Торговцы им говорили: "Если бы ваш товар был вдвое хуже и вдвое дороже "Коатса", то все-таки мы с наслаждением перешли бы к вам. Но нас держат в таком положении, что если бы вы завтра утром подбросили нам в подарок великолепный товар, то мы на свой счет наняли бы людей, чтобы оттащить его по крайней мере на 100 сажен от нашего склада".
Не следует думать, что все конкуренты сдавались тресту без сопротивления. В 1906 г. солидные предприниматели Ф. Р. Витцель и Э. В. Поллиц, поднаторевшие в ниточном деле на фабриках треста, учредили "Товарищество Петербургской крутильной фабрики". Два года спустя к ним присоединился А. Н. Гурьев, работавший в свое время секретарем С. Ю. Витте. По его инициативе родилось "Товарищество Петербургской ниточной мануфактуры" со скромным уставным капиталом в 101 000 руб.
Основатели знали, что без согласия треста на российском рынке им нечего делать. Поэтому перед официальным открытием фирмы 10 декабря 1910 г. Гурьев обратился с письмом в правление "Товарищества Невской ниточной мануфактуры". В письме содержалась просьба уступить "Товариществу Петербургской ниточной мануфактуры" долю рынка, соответствующую 1-2% от общего объема производства треста.
Ответ был иезуитским. Б. Миквиц сообщал, что никаких соглашений с Петербургской ниточной фабрикой заключаться не будет, ибо ниточное дело в России никем не монополизировано. Кроме фабрик Невской ниточной мануфактуры этот товар на миллионы рублей производится также на трех крупных предприятиях по переработке хлопка, принадлежащих Морозовым.
А. Н. Гурьев правильно понял суть ответа. В письме от 29 декабря того же года он заявил: поскольку трест отказывается от мирного соглашения с "Товариществом Петербургской ниточной мануфактуры" в смысле выделения ей квоты в производстве, то его фирма объявляет тресту войну.
Далее экс-секретарь одного из самых умных людей в России сотворил непростительную глупость - раскрыл план своей военной кампании. И уж совсем ему не следовало грозить кулаком: "В нашей борьбе мы будем просить защиты и помощи у правительства, парламента, печати, общественного мнения и всего русского общества". Гласное расследование деятельности британского треста, утверждал Гурьев, всему обществу покажет, что "англичане третируют русских наравне с кафрами и зулусами". На тявканье Моськи (Гурьева) слон (Миквиц) ответил презрительным молчанием. Центральное агентство, разумеется, было поставлено в известность об объявлении войны и должным образом подготовилось. В ход пошла тайная дипломатия, в которой деньги, вероятно, сыграли не последнюю роль.
Тем временем Гурьев обратился в июле 1908 г. с письмом в Министерство торговли и промышленности. В нем разоблачалась монополистическая деятельность британского треста и содержался призыв к правительству покончить с унизительным засильем.
Это письмо министерство переправило правлению "Товарищества Невской ниточной мануфактуры" и потребовало разъяснений. Миквиц выразил недоумение по поводу поставленной Гурьевым проблемы. Никакой ниточной монополии в России не существует. Кроме Невской ниточной мануфактуры, нитки производят и успешно сбывают товарищество 3. Морозова в Богородске, Никольская мануфактура "Савва Морозов, сын и Ко.", мануфактура Викулы Морозова. Нитки также делают мелкие предприниматели Москвы и Польши, их много ввозят из Германии и Бельгии...
На этом сеча и закончилась. Ни Дума, ни пресса, ни общество не полезли в драку за Петербургскую ниточную мануфактуру. Российское же правительство, разумеется, знало о тресте, но закрывало на него глаза. В определенных обстоятельствах монополии в какой-то мере приносят пользу. Да и сами нитки - не повод для баталии с будущим союзником в настоящей войне.
В начале 1918 г. филиал английского треста производил 75% всех выпускаемых в России ниток. А Гурьеву осталось лишь свидетельствовать "о существовании в России совершенно исключительной торговой организации, не имеющей себе подобной ни в одной другой отрасли торгового дела".
При советской власти все шесть фабрик составили Петроградский ниточно-трикотажный трест.
21-27 апреля 2003