 |
 |
п. 5.1., п. 5.2., п. 5.3., п. 5.4., п. 5.5., п. 5.6. |  |
 |
 |
 |
Путешественники, исследовавшие разные области Земного шара, всегда неизбежно сталкивались с пестротой населяющих его народов. Различия людей разных регионов часто выглядят весьма значительными. Незнакомым и необычным часто кажется буквально все - одежда, язык, хозяйство, поведение и, наконец, внешность - особенности морфологии и физического строения, подлежащие исследованию биологической антропологией.
Однако среди фейерверка цветов, форм и звуков можно заметить определенную систему. В ходе длительных дискуссий и горячих споров в науке оформилось представление о разных способах классификации групп человека. Впрочем, и сейчас единые законы такого деления признаны далеко не всеми, и сами его основы подвергаются значительным сомнениям.
Один из аспектов биологической изменчивости географических групп современного человека изучает расоведение. Соответственно, географические группы людей, выделяемые по биологическим признакам, называются расами.
Под термином "раса" понимается система человеческих популяций, характеризующихся сходством по комплексу определенных наследственных биологических признаков (расовых признаков). Важно подчеркнуть, что в процессе своего возникновения эти популяции связаны с определенным географическим ареалом и естественной средой.
Это конечно, не единственное из возможных определений - суть понятия можно уточнять, описывать при помощи терминов фенетики и генетики.
Суть понятия, во всех этих определениях остается неизменной - термин определяет единицу внутривидовой, и при этом надпопуляционной структуры современного человечества, выделенную по определенному набору (комплексу) наследственно обусловленных признаков и занимающую определенный ареал. С точки зрения основ современной систематики, расы соответствуют уровню подвидов, несомненно, принадлежащих к одному единому биологическому виду Homo sapiens. Отличие же рас от подвидов животных, связаны с общественной природой человека (см. Хрестом. 5.1).
Наконец, раса принципиально отличается от этноса биологическими критериями выделения, хотя в силу исторических причин иногда наблюдается частичное совпадение расовых групп и конкретных этносов. Мы поговорим об этом ниже, пока же важно запомнить, что раса понятие сугубо биологическое, как и сами признаки, по которым проводится расовая классификация.
Исторически расоведение возникло едва ли не раньше всех остальных областей антропологии, представляя своеобразную основу для многих дальнейших успехов (и неудач) этой науки.
Различия во внешности людей разных географических областей отмечались всегда. Наиболее древние тому свидетельства мы находим на фресках и барельефах древнего Междуречья и Египта и многих других (рис. 5.1).
Отличия между людьми выглядят очевидными. Но как люди разных культур и регионов воспринимают и оценивают эти отличия? Рассмотрим примеры.
Китайский автор начала XIII в. Чао Фу-Куа, описывая племя негритосов, обитающее в глубине гор на Филиппинах, которое он называл Хаи-тан, говорил об их малых размерах, круглых желтых глазах, курчавых волосах и зубах, которые видно между губами. Очевидно, он описывал предков современных аэта - негритосского филиппинского племени. Действительно, аэта отличаются очень низким ростом, курчавыми волосами и выпуклыми глазами. Но ведь глаза их отнюдь не желтые, а очень даже черные! Но черные по европейским меркам, а не китайским. Китайцы, имея иссиня-черные волосы и максимально черные глаза, различают намного больше цветов черного цвета, чем "бледнолицые". То же самое касается пассажа о зубах народа Хаи-тан. Будучи экваториалами, аэта обладают прогнатными челюстями, и выступающие вперед белые зубы на фоне темных губ, очевидно, сильно впечатлили Чао Фу-Куа.
То же касается "белокурых арийцев", которых многие безуспешно искали на Тибете, следуя за указаниями тибетских и китайских авторов о существовании желтоволосых народов "в горах на западе". Вопрос же этот решается удивительно просто. Для китайцев с их иссиня-черными волосами многие народы Центральной и Средней Азии кажутся рыжеволосыми, хотя для любого европейца они такие же блондины, как и жители Поднебесной.
Примеров такого рода можно приводить много. Чего стоят хотя бы записанные отзывы эвенков о первых русских поселенцах Сибири. Огромный нос бородатых пришельцев поразил таежных жителей настолько, что они, посмеиваясь, говорили, что нос, наверное, мешает русским смотреть по сторонам, а шерсть, видимо, покрывает их целиком, как медведей. При этом самих эвенков якуты, например, называли "щитолицыми" за их плоское, широкое и высокое лицо.
Но для большинства европейцев разница между эвенками и якутами на глаз почти не заметна, настолько их лица кажутся непривычными. Эвенки - представители т.н. байкальского типа, а большинство якутов относится антропологами к центральноазиатской малой расе, и часть различий этих вариантов действительно заключается в размерах и степени уплощенности лица. Но европейцам, чтобы в этом убедиться, надо сравнить антропологические измерения, а якутам достаточно одного взгляда (рис. 5.2).
Очевидно, приведенные выше факты говорят о разном восприятии внешних различий разными людьми, разном масштабе этого восприятия. Каждый "меряет" других со своей точки зрения, и нет "неправильного" восприятия, как нет "неправильных" расовых вариантов, сколь бы непривычными они нам не казались. Существующее многообразие человечества - его богатство.
Одной из задач расоведения является поиск единой системы описания этого разнообразия - мы хотим видеть объективную научную картину сходства и различия расовых вариантов безотносительно к тому, живем ли мы в Европе, Америке, Азии или Африке, знать причины этого сходства и различия. Наконец, мы хотим знать, насколько объективным является само выделение рас - являются ли они реально существующими биологическими категориями (таксономическими или иными единицами), или опять же целиком обусловлены дискретностью нашего восприятия.
Предтечами современных научных расовых классификаций можно считать работы XVII и XVIII вв.
Первая известная классификация человеческих рас опубликована в 1684 г. Ф. Бернье. Он выделял четыре расы, первая из которых распространена в Европе, Северной Африке, Передней Азии и Индии и к которой близки также коренные жители Америки, вторая раса распространена в остальной части Африки, третья - в Восточной Азии, четвертая - в Лапландии.
К. Линней в десятом издании "Системы природы" (1758 г.) описал четыре географических варианта внутри введенного им же вида Homo sapiens: американский, европейский, азиатский, африканский, а также предложил отдельный вариант для лопарей. Принципы выделения рас были тогда еще неопределенны: в характеристику рас К. Линней включал не только признаки внешности, но также темперамент (люди Америки - холерики, Европы - сангвиники, Азии - меланхолики и Африки - флегматики) и даже такие культурно-бытовые черты, как покрой одежды и т.п.
В похожих классификациях Ж. Бюффона и И. Блюменбаха дополнительно выделялись южноазиатская (или малайская) раса и эфиопская раса (рис. 5.3). Впервые было высказано предположение о возникновении рас от единого варианта вследствие расселения в климатически различные области Земли. И. Блюменбах считал центром расообразования Кавказ. Он же впервые применил метод антропологической краниологии для построения своей системы (см. Хрестом. 5.2).
В последующем расовые классификации усложнялись и дополнялись. В пределах больших рас стали выделяться малые, но признаками такого выделения в системах XIX в. зачастую служили черты культуры и язык.
Расоведение оказалось невезучей областью науки, поскольку в ней, как ни в какой другой, переплелись интересы политики и капитала, мировоззренческие вопросы и судьбы многих и многих людей.
Различиям рас придавалось весьма разное толкование. В ходе накопления данных о разнообразии человечества появились и развились две тенденции, два подхода к этому многообразию - моногенизм и полигенизм. Исходной точкой зрения можно считать первую концепцию, поскольку она соответствует библейской легенде о происхождении всего человечества от Адама и Евы. Согласно моногенизму, все люди принадлежат к одному виду, а отличия позволяют выделить лишь разновидности, возникшие из-за различий внешних условий и истории.
С начала XIX в. в странах Западной Европы начинает преобладать полигенизм. Его возникновение связано с двумя разными причинами: борьбой научной мысли с религиозной традицией и политико-экономическими тенденциями в мире. Согласно полигенизму, разные расы людей произошли от разных видов обезьян (рис. 5.4).
В настоящее время споры моно- и полигенистов перешли в плоскость моно- и полицентризма. Уже давно никто из серьезных ученых не сомневается, что человечество представляет собой один вид. Но когда и как возникли расы, по каким законам они существуют и изменяются, реальны ли они вообще - эти вопросы остаются весьма актуальными и поныне (Доп. материалы 5.1).
В своем крайнем выражении полигенизм приводил к расизму - признанию неравноценности разных рас. Значительнее всего расцвел расизм в середине XIX в. в Англии и Америке, а также во Франции и Германии. Он явился идеологической поддержкой работорговли и колониального захвата земель Африки, Америки, Азии, Австралии и Океании. Расисты утверждали, что между физическим строением человека и его интеллектуальными, психическими, социальными качествами есть непосредственная прямая связь. Якобы изначально возникли "чистые" расы, а позднейшие смешения только "портили кровь" некоторых "невезучих" групп. Исходя из этого, расисты произвольно делили расы на "высшие" и "низшие", относя себя, естественно, к самой "высшей". В XIX в. "высшей" расой обычно считалась "арийская" - белокурая длинноголовая североевропейская. "Низшими" расами считались все остальные, но особенно негроидная раса, поскольку основной поток рабов шел из Западной Африки, да и внешне экваториалы казались наиболее отличными от европейцев. Несколько позже, в конце XIX в., расизм переродился в социал-дарвинизм - псевдонауку, переносящую биологические законы эволюции на социальные взаимоотношения людей. Согласно социал-дарвинистам, представители высших правящих классов - победители в борьбе за существование, наследственно особо одаренные особи. Люди, относящиеся к другим классам, являются биологически неполноценными, им на роду написано быть внизу социальной лестницы.
Научная несостоятельность расизма и социал-дарвинизма была полностью доказана еще в XIX в. Многочисленные "доказательства" близости негра к обезьяне, "высшем положении" североевропейской расы и т.п. были целиком опровергнуты.
Однако расизм отнюдь не исчез. До сих пор можно слышать утверждения о принципиальном отличии людей разных рас по жизненно важным признакам, интеллекту и способности к восприятию культуры, рассуждения, ошибочность которых была показана уже более 100 лет назад. Для того, чтобы убедиться в этом достаточно набрать в Интернете слово "раса" - из тысячи найденных Вами страничек и сайтов разного калибра 90% будет так или иначе посвящено поиску этих самых доказательств, еще 9% будут с прискорбием сообщать о конкретных случаях проявления расизма. Лишь 1% документов будет содержать в себе какую-то научную объективную информацию. Не посещайте Интернет без особой надобности!
Поразительная живучесть расизма объясняется фундаментальными психологическими системами распознавания "свой-чужой". У каждого человека, равно как и у большинства общественных животных, в раннем детстве складывается определенный образ представителя "своей" группы. Он создается из увиденных младенцем вокруг себя лиц. Автоматически все отличающиеся лица начинают подсознательно восприниматься как "чужие", лица конкурентов за ресурсы. Этот механизм предназначен природой для сплачивания и выживания группы животных, борющейся за свое место под солнцем. Однако у современного человека этот механизм становится социально опасным, поскольку возможности и ужасающая эффективность такой "борьбы за существование" уже совершенно не соответствуют целям, заложенным в него природой. Именно благодаря этой системе распознавания расовую терпимость надо постоянно воспитывать, тогда как расизм возникает как бы сам собой (см. Хрестом. 5.3).
Стоит знать и помнить, что расоведение и расизм - не синонимы, знание изменчивости и ее причин не то же самое, что констатация неравенства.
Стоит кратко напомнить о расовых признаках, поскольку этот вопрос всегда порождает значительную путаницу.
Раса - понятие биологическое и выделяется сугубо и только по биологическим признакам. Классические расовые признаки включают черты внешности - цвет и форму глаз, губ, носа, волос, цвет кожи, строение лица в целом, форму головы. Люди распознают друг друга в основном по чертам лица, которые являются и важнейшими расовыми признаками. Как вспомогательные, применяются признаки строения тела - рост, вес, телосложение, пропорции. Однако признаки тела намного более изменчивы внутри любой группы, чем признаки головы и, кроме того, часто сильно зависят от условий среды - как естественных, так и искусственных, а потому не могут применяться в расоведении как независимый источник.
Кроме признаков, определимых на живом человеке, для расоведческих целей часто используются признаки, определимые на черепах. Частично они повторяют измерения и описания живого человека - форма и размеры лица, головы, - но многие краниологические признаки вполне самостоятельны.
Расовые признаки в большинстве своем не связаны друг с другом какой-либо биологической зависимостью, а потому могут образовывать многочисленные, даже практически бесчисленные, комбинации. Однако внутри каждой группы, связанной происхождением и родством, комплексы расовых признаков устойчивы, что и позволяет выделять характерные комбинации - расовые типы. Одни признаки более устойчивы, чем другие, меняющиеся всего за несколько поколений вследствие разных причин. Из-за этого при переселениях, смешениях и генетических процессах внутри популяций признаки меняются неравномерно, создавая дополнительное разнообразие. Более стабильные черты позволяют выделить несколько рас большого порядка (большие расы), включающие в себя расы малого порядка (малые расы), выделяющиеся на основе более изменчивых признаков. Стабильные, давно сложившиеся признаки распространены на огромных территориях почти непрерывно, как, например, цвет кожи, форма волос, степень уплощенности или выступания лица. По ним можно определить первичные центры образования рас.
Изменчивые признаки распространены дискретно, отдельными очагами, их значения могут заметно меняться на сравнительно небольших территориях или, напротив, случайно совпадать в очень удаленных регионах. Таковы форма головы, длина тела, форма носа. По их распространению можно прослеживать исторические события относительно недавнего прошлого.
Такие социальные характеристики групп людей, как язык, вероисповедание, тип хозяйства и прочие не могут использоваться в расоведении. Нет никакой причинной связи между ними и наследственными биологическими признаками. Это положение подтверждается на практике столь часто, что даже удивительно встречать обратное мнение. Относительно вероисповедания независимость биологических признаков блестяще и повсеместно доказана распространением христианства, ислама и буддизма на территориях, где еще совсем недавно существовали крайне многочисленные и разнообразные местные религии. Кстати, исключением не является и вся Европа. То же самое можно сказать и о типе хозяйства - весь XX век - эпоха развития индустриальной экономики тому подтверждение.
Намного чаще встречается заблуждение о связи антропологического типа с языком. Особенно оно распространено среди людей, выросших в относительно моноэтничной и лингвистически однородной среде. Однако буквально вся история насыщена сменами народами своих языков. На тюркских языках говорят якуты, чуваши и азербайджанцы, спутать внешность которых довольно сложно. На малайско-полинезийских языках говорят резко различные малайцы, папуасы и полинезийцы. С другой стороны, весьма близкие антропологически горцы Западного Памира, грузины и айсоры говорят на языках трех разных языковых семей - индо-европейской, кавказской и семитской. Часть шведов и норвежцев разговаривают на германских языках индо-европейской языковой семьи, часть - на языках финской языковой семьи. Языки Новой Гвинеи до сих пор до конца не классифицированы, но, по-видимому, принадлежат к нескольким языковым семьям, несмотря на значительную антропологическую однородность населения. То же можно сказать о коренном населении обеих Америк и Австралии.
Иногда встречающая связь антропологического типа, языка и культуры является лишь подтверждением правила. Она полностью обусловлена историческими причинами и при изменении ситуации легко нарушается.
Ярким примером могут служить айны. Этот народ, живший на Хоккайдо и Курильских островах, представлял собой особый, весьма характерный антропологический тип, айнский язык был изолированным от других языков мира, а многие особенности культуры были также своеобразными. В настоящее время айнский язык полностью исчез, айны, живущие на Хоккайдо, говорят по-японски, а их образ жизни скорее можно назвать европейским. Ясно, что существовавшая связь языка, культуры и антропологического типа была обусловлена исключительно длительной изоляцией на удаленных островах. В современном мире уже очень трудно найти примеры такой исторически обусловленной связи. Они сохраняются лишь в самых труднодоступных уголках планеты (ряд примеров мы рассмотрим в следующей теме).
Учитывая отсутствие прямой связи между биологическими и социальными признаками, стоит ясно различать разные способы классификации человеческих групп.
Объединение людей на основе общего самосознания, самоопределения называют этносом (этнической группой). Оно производится также на основании языка, культуры, традиций, религии, хозяйственно-культурного типа. Как было показано выше, ни одно из этих явлений не связано с биологическими свойствами людей. Связь биологических и социальных явлений является лишь исторически обусловленной. Естественно, чем меньше группа людей и чем дольше она была изолирована от других, тем большей кажется связь культуры и антропологического типа.
Определяя свою принадлежность к той или иной группе, люди говорят о национальности. Одна из самых простых форм социальной этнической организации людей - племя. Более высокий уровень социальной организации называется народностью (или народом), которые объединяются в нации. Представители одного племени или другой небольшой этнической группы обычно принадлежат к одному антропологическому типу, поскольку являются в той или иной степени родственниками. Представители одного народа уже могут заметно отличаться антропологически, на уровне разных малых рас, хотя, как правило, в пределах одной большой расы.
Так, среди людей, определяющих себя как русские (и которых другие люди определяют так же) можно встретить представителей практически всех вариантов европеоидной расы. То же можно сказать почти о любом другом народе Европы. Препятствием для включения в народ людей резко отличного расового типа является единственно мнение большинства людей, относящих себя к данному народу. Там, где население изначально складывалось из антропологически разнородных элементов, люди часто не обращают внимания на физические отличия и один народ может включать представителей самых разных рас. Таковы многие народы островов и побережий тропического и субтропического поясов.
Нация объединяет людей уже абсолютно независимо от их расовой принадлежности, поскольку включает разные народы.
В расоведческих исследованиях часто встречаются фразы типа: "антропологический тип якутов", "расовый состав бразильцев", однако это значит только то, что изучать этнические группы легче методически. Люди живут этническими группами, поэтому изучению подвергаются именно они.
Говоря о расах, несомненно, более корректно говорить о расовом составе той или иной территории.
Биологические признаки весьма неравноценны для расового анализа. Классические расы людей были выделены по признакам внешности и прежде всего - чертам лица. Однако, с развитием методов исследования и накоплением разнообразных данных, выяснилось, что множество иных признаков также хорошо разграничивают географические группы людей. К ним можно отнести признаки одонтологии, дерматоглифики, молекулярной антропологии и некоторые другие. Распространение их в некоторой степени совпадает с распространением классических расовых признаков, но зачастую подчиняется своим закономерностям. По этим признакам возможно построение собственных независимых расовых классификаций. Наиболее разработана такая специализированная классификация для одонтологических признаков.
Важным свойством и показателем расовых признаков является их географическое распространение. Как правило, оно носит характер клинальной изменчивости, то есть достаточно плавное и постепенное на некоторой территории (рис. 5.5).
Например, рост людей в Евразии от Атлантического океана до Тихого почти непрерывно уменьшается. Однако, вследствие постоянных переселений народов и неравномерности изменения условий среды плавное изменение географическое признака иногда резко нарушается. В случае с нашим примером легко можно найти где-то на указанном отрезке резко выделяющиеся по росту группы, более того, активные переселения в ходе освоения русскими Поволжья и Сибири кардинально изменили антропологическую картину по сравнению с состоянием на, скажем, XVI век. Таким образом, направление подобного плавного изменения может сменяться в определенной области на прямо противоположенное. При этом разные признаки меняются, как правило, несогласованно, благодаря чему возникает значительное разнообразие антропологических типов. Чем больше антрополог привлекает признаков для анализа, тем больше он сможет выявить разнообразия на изучаемой территории.
Географическое распространение расовых признаков зависит от нескольких причин. Прежде всего, оно может отражать условия окружающей среды - как причину возникновения самих этих признаков. Несомненно, что расовые признаки изначально возникли как адаптация к климатическим и иным природным условиям. Однако в современном мире их адаптивная ценность не играет решающей роли в расселении той или иной расы на определенной территории. Для современного человека намного важнее социальная приспособленность. Поэтому современное распространение расовых признаков часто сильнее отражает не биологические явления, а исторические процессы.
Более того, расовые признаки имеют еще и возрастную изменчивость. Часто признаки, рассматриваемые как "типичные" для данной расы, имеют совершенно иную выраженность у детей, чем у взрослых. Это можно проследить на самых важных признаках и среди наиболее широко известных рас. Например, многие европеоидные дети имеют эпикантус - складку верхнего века во внутреннем углу глаза, весьма характерную для монголоидов и практически всегда отсутствующую у взрослых европеоидов. Общеизвестно, что негры и другие экваториалы рождаются с очень светлой кожей, а усиление пигментации происходит несколько позже. Дети новокаледонских папуасов от года до полутора лет имеют прямые или слегка волнистые волосы, тогда как у взрослых они курчавые. Дети аборигенов Центральной Австралии часто имеют светлые волосы, тогда как взрослые почти всегда черноволосы. Таких примеров можно привести очень много. Иногда изучение возрастной изменчивости расовых признаков позволяет делать выводы о древних связях групп населения. Например, наличие того же эпикантуса у детей индейцев при почти полном его отсутствии у взрослых является дополнительным доказательством заселения Америки из Азии (см. Хрестом. 5.4).
С другой стороны, некоторые "детские" признаки являются характерными чертами взрослых представителей отдельных рас. Первые вспоминающиеся примеры - низкий рост пигмеев и негрито, "детское" лицо с высоким лбом и маленькой нижней челюстью у бушменов и южных монголоидов, светлая кожа, глаза и волосы европейцев.
Однако другие черты этих рас, напротив, крайне "взрослые": это сильная бородатость пигмеев и европейцев (у последних добавляется также значительная массивность черепа), смуглая кожа, черные глаза и волосы у южных монголоидов и бушменов, а у последних еще и раннее появление морщинистости кожи. Напротив, такие "старящие" признаки австралийских аборигенов как мощные надбровные дуги и крупные челюсти, компенсируются столь же "детской" чертой, как очень широкий и низкий нос.
Таким образом, в природе не существует рас, представители которых "задержались" в детском возрасте, равно как и тех, что "постарели в детстве".
Вопрос о "полезности" или "вредности" расовых признаков всегда возникает у любого, кто внимательно рассматривает их географическое распространение. Легко заметить, что в странах с жарким климатом цвет кожи людей заметно темнее, чем в странах с холодным. Также, ближе к экватору увеличивается ширина носа, толщина губ, выступание лица вперед. Закономерности эти не стопроцентные, но достаточно отчетливые. Такое распространение признаков объясняется следующим образом.
В глубокой, хотя и не вполне определенной древности, вероятно, в верхнем палеолите, биологическое приспособление к условиям окружающей среды имело очень большое значение. Человек был еще не настолько вооружен технически, чтобы эффективно оградить себя от действия стихий.
В таких условиях цвет кожи, например, играл жизненно важную роль для теплообмена. Опытным путем установлено, что темный пигмент кожи поглощает значительно большее количество ультрафиолета, предохраняя организм от опасности раковых заболеваний. Хотя темная кожа сильнее нагревается от солнечных лучей, более эффективная работа кожных желез экваториалов спасает организм от перегрева. Несмотря на цвет, температура кожи негроида в одинаковых условиях меньше, чем у европейца или азиата. Светлая кожа более подвержена ультрафиолетовому излучению. Это может быть полезным в северном полушарии, поскольку в условиях сравнительно малой инсоляции - солнечной освещенности - возникает проблема рахита. Как известно, рахит возникает из-за недостатка в организме витамина D, который вырабатывается в коже под воздействием солнечных лучей. Таким образом, в северных широтах увеличение чувствительности кожи к ультрафиолету спасает детей от рахита.
Приспособительное значение имеют, по-видимому, курчавые волосы и вытянутая высокая форма головы экваториальных групп населения. Курчавые волосы создают на голове своеобразную воздушную подушку, а воздух, как известно, один из лучших теплоизоляторов. Кроме того, в волосе негра содержится больше число пузырьков воздуха, чем в волосе монголоида или европеоида. Вытянутая узкая и высокая голова экваториальных групп имеет меньшую верхнюю площадь при том же объеме, что и низкая широкая голова северных народов. Это спасает ее от чрезмерного перегрева на солнце.
Большая ширина рта и значительная ширина слизистой губ негроидов полезны в жарком климате, поскольку увеличивают поверхность испарения влаги, охлаждая организм. Уплощенный широкий нос имеет аналогичное значение. Вместе с тем, малые размеры носовой полости не позволяют воздуху дополнительно нагреваться при вдохе.
Прямо противоположное приспособительное значение имеет высокий длинный нос европеоидов и северных монголоидов. Проходящий через длинный носовой ход воздух успевает нагреться и попадает в легкие теплым. Ортогнатизм северных рас - укороченность лица - увеличивает изгиб носового хода и предохраняет носоглотку от переохлаждения.
Ширина глазной щели заметно отличается у представителей разных рас. Узкий разрез глаз монголоидов, бушменов и туарегов предохраняет глазное яблоко от пыли, ветра и слишком яркого солнца на открытых пространствах. Вместе с этим, глаз монголоидов существенно отличается большим количеством подкожной клетчатки, предназначенной для сохранения тепла.
Более экзотическим примером адаптивного значения расовых признаков может служить стеатопигия бушменов, готтентотов и андаманцев. Жировые отложения на ягодицах и бедрах служат запасом питательных веществ в условиях их резкого недостатка. Благодаря скульптурам верхнего палеолита мы знаем, что стеатопигия была обычным явлением в Европе около 25-20 тыс. лет назад, во время становления расовых комплексов (см. Хрестом. 5.5).
Вопрос об адаптивной ценности расовых признаков тесно связан с вопросом об их древности. Насколько можно судить по палеоантропологическим находкам, отдельные расовые признаки возникли уже несколько сотен тысяч лет назад. К их числу можно отнести форму лица некоторых ископаемых черепов, особую лопатообразную форму передних зубов - резцов и некоторые другие. Впрочем, относительно столь древних проявлений мы не можем достоверно утверждать об их связи с современным населением. Более отчетливо расовая дифференциация проявляется в верхнем палеолите.
Однако расовые признаки и на верхнепалеолитических черепах очень сложно оценивать, поскольку они обычно образуют комплексы, не встречающиеся ни у одной группы современного человечества. Например, человек из Сунгиря, живший около 26 тыс. лет назад, имел очень высокое и уплощенное в верхней части лицо - монголоидный признак, низкие глазницы, большое надбровье и выступающий нос - европеоидные признаки, продольные пропорции его конечностей аналогичны таковым у современных негроидов, а широтные пропорции туловища и весо-ростовые соотношения - как у арктических монголоидов! Ряд же черт сунгирца, например сочетание уплощенности лица в верхней части с выступанием в нижней, не находит аналогий ни в одной современной группе людей.
Крупнейший отечественный антрополог В.В. Бунак выдвинул теорию "верхнепалеолитического полиморфизма", согласно которой в верхнем палеолите не существовало сложившихся расовых комплексов, но была крайне большая изменчивость в популяциях (Бунак В.В., 1980). В последующем эта изменчивость постепенно сложилась в знакомые нам сочетания расовых черт.
И.В. Перевозчиков рассматривает эту проблему под несколько иным углом зрения. В небольших изолированных на огромных слабозаселенных пространствах популяциях верхнего палеолита действительно далеко могли заходить процессы специализации. В дальнейшем одни группы могли вымирать, другие - сильно разрастаться в численности (Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В., 1999). В таком случае, не представляют ли современные расы просто крайне расплодившиеся популяции верхнего палеолита?
Чем ближе к современности, тем больше мы находим знакомых из жизни сочетаний признаков. Так, экваториальные группы оказываются наиболее широконосыми и прогнатными, азиатские - высоко- и плосколицыми, европейские - низкоорбитными и ортогнатными. Расовые признаки возникали не одновременно. Время их возникновения и сейчас является предметом научных дискуссий.
Насколько можно судить по черепам, практически современные комплексы больших рас сложились в конце верхнего палеолита и мезолита, тогда как расы меньшего порядка - только в неолите, бронзе и даже начале железного века (см. Хрестом. 5.6).
Большую сложность здесь представляют значительные переселения народов, происходившие непрерывно и заметно менявшие расовую карту мира. Наиболее принятая в современном расоведении классификация в большей степени отражает расселение народов перед началом Великих Географических Открытий, когда все современные расовые варианты уже сложились и занимали более-менее ту территорию, где складывались в предыдущее время. В настоящее время такое положение в заметной степени нарушено глобальными миграционными процессами, прежде всего, расселением европейцев во все области Земного шара. Значительны были и переселения народов с Азиатского материка, в основном в Индонезию и Океанию, а также масштабное насильственное переселение негров из Африки в обе Америки в ходе работорговли в XIX в. Существенные миграции можно наблюдать и сейчас, особенно из Азии и Северной Африки в Европу и Северную Америку. В результате столь грандиозных перемещений людей "естественные" ареалы отдельных рас восстанавливаются подчас с большими сложностями, а некоторые расовые группы полностью исчезли - были уничтожены или растворились в более многочисленных (рис. 5.6).
С другой стороны, процесс изменения рас идет непрерывно. Наиболее наглядным примером этого могут служить процессы брахикефализации и грацилизации. Это укорочение и расширение головы и уменьшение массивности черепа, зубов и скелета в разных, совершенно не связанных друг с другом группах людей. Эти процессы могут идти независимо от смешения с другими популяциями. Между тем, они заметно меняют облик людей и, соответственно, популяций и рас. Другие же расы возникают буквально на наших глазах путем смешения представителей разных народов во многих областях мира (например, в приморских областях Америки).
Антропологические черты сохраняются в населении более надежно, чем признаки культуры. Даже после нескольких поколений метисации можно выявить исходные антропологические типы, тогда как культура, язык, традиционное хозяйство, религия и искусство могут исчезать или кардинально меняться буквально на протяжении жизни одного поколения. Для подтверждения достаточно осмотреться кругом. Давно ли подавляющее большинство населения России жило в деревянных избах и вело натуральное хозяйство, занимаясь преимущественно пашенным плужным земледелием? Сейчас же намного больший процент живет в кирпичных и бетонных домах и занято всем, чем угодно, но только не крестьянством. Но антропологический облик при этом сохранился практически неизменным, поскольку прошло всего 3-4 поколения!
Важно помнить, что не было в истории человечества момента существования "чистых" рас (как это понимают расисты), которые бы потом начали смешиваться и взаимодействовать друг с другом. Расы не возникли одномоментно, они всегда и постоянно находились в процессе становления и изменения. Некоторые очень характерные антропологические варианты могли иногда возникать в условиях длительной изоляции, однако не известно случаев, чтобы такая изоляция привела бы к появлению некой кардинально отличающейся от остальных группы. Практически между любыми известными расовыми вариантами можно найти непрерывные переходы.
Отсюда следует, что вряд ли уместно говорить и о большей или меньшей древности какой-либо расы в целом. Некоторые расовые признаки сформировались раньше или позже других, но сами расы имеют древнее происхождение. Например, часто можно слышать, что наиболее древняя раса негроидная, а внутри нее - бушменская, а самая молодая раса - монголоидная, а внутри нее - американоидная. Однако типичнейший признак монголоидной расы - лопатовидные резцы - обнаруживается уже у синантропов, живших 420 тыс. лет назад. Малая уплощенность лица индейцев - не столь специализированный признак, как плоское лицо азиатских монголоидов. С другой стороны, очень маленькое лицо бушменов и полное отсутствие у них надбровных дуг выглядят в эволюционном контексте куда прогрессивнее, чем те же признаки у европейцев. Такая "чехарда" признаков характерна для всех рас.
Однако можно все же выявить некоторые более молодые комплексы черт и, кроме того, установить более или менее древнее присутствие расового варианта на конкретной территории. Например, в раннем железном веке и до него европеоидный комплекс признаков обнаруживается вплоть до Байкала, веддоидный - до Средней Азии, негритосский - до Южного Китая, а койсаноидный - до Центральной Африки.
Именно поэтому монголоидную расу иногда называют самой "молодой" - именно в Азию и, тем более, в Америку человек попал позднее всего и, соответственно, приспосабливался к тамошним условиям меньшее время. Впрочем, приспособление к среде у монголоидов не хуже, чем у других рас, а вот дифференциация на варианты - не такая отчетливая. Возможно, именно поэтому в Америке, например, не успели возникнуть очень темнокожие типы, хотя условия в некоторых ее регионах не менее тропические, чем в Африке и Индонезии. Именно благодаря таким комплексам, исходя из времени заселения разных территорий и интенсивности контактов рас антропологи выделяют расовые "стволы" и "ветви", подробнее о которых речь впереди.
Всего несколько тысяч лет назад население Земли, а соответственно, и плотность этого населения, были невелики. При этом освоенная людьми площадь Земли мало отличалась от современной. Люди еще во времена верхнего палеолита, добрались до всех пригодных к жизни уголков планеты. Отдельные группы людей при этом надолго теряли всякие контакты с остальным человечеством. Такое существование без связей с внешним миром называется изоляцией. У людей она может быть обусловлена двумя разными причинами - географической недоступностью области (географическая изоляция) или социальными факторами (культурная изоляция).
Обычно изоляция групп людей происходила в каких-то особо труднодоступных областях - на удаленных островах, в горных долинах, непроходимых лесах. При этом изоляция могла быть разных масштабов. Например, индейцы обеих Америк тысячи лет были практически полностью изолированы от людей Старого Света, однако на территории целых двух континентов! Вместе с тем, небольшие группы в Андах и амазонской сельве были, в свою очередь, полностью изолированы от других индейцев. Аборигены Австралии также не имели связей с людьми остального мира много тысяч лет, но внутри континента не существует непреодолимых географических барьеров, даже знаменитые австралийские пустыни можно обойти вокруг. Но и в Австралии есть группы, почти полностью изолированные от остального аборигенного населения, например, племена пигмеев барринес в горах восточного побережья.
Иногда географический барьер имеет несколько иной характер. Таковы условия изоляции пигмеев в Африке. Между тропическими дождевыми лесами, в которых живут пигмеи, и саваннами, где живут их соседи банту, нет какой-либо непреодолимой границы. Этой границей служит огромная разница условий жизни в лесу и саванне (рис. 5.7). Высокорослые люди не могут жить в дождевом лесу, а низкорослым очень трудно выжить в саванне. Культурный и торговый обмен при этом происходит регулярно, однако обмен генами между жителями лесов и саванн довольно слаб, тем более что он направлен преимущественно от пигмеев к банту. Хотя в отдельных местах и возникают смешанные популяции, характерные типы пигмеев и жителей саванн не теряют своей специфики (рис. 5.8).
Совсем другая ситуация существует в случаях т.н. культурной изоляции. Культурная изоляция возникает, когда в обществе существуют некие запреты на общение с людьми из иных групп. Обычай заключать браки исключительно внутри своей группы называется эндогамией. Запреты бывают самые разнообразные, но чаще всего встречаются ограничения, связанные с религией. Менее строги обычно запреты, связанные с разницей социальных групп. Наиболее известным примером такого рода является кастовая система в Индии. Благодаря ее существованию, антропологические отличия социальных групп в Индии весьма значительны и могут достигать расовых масштабов. Благодаря социальной изоляции, в Южной Индии до сих пор существуют антропологически не изменившиеся потомки африканских рабов, завезенных сюда сотни лет назад. Другим примером такого рода могут служить группы староверов, живущие в разных уголках Сибири. Существующие в окружении аборигенного монголоидного населения, эти группы, тем не менее, полностью сохранили свои антропологические особенности. Абсолютно та же ситуация сложилась и с молоканами - представителями религиозной секты, переселенными в Армению в XIX в. Религиозная изоляция привела к полному сохранению всех исходных расовых признаков у молокан.
Действие изоляции может быть разным. Благодаря ей признаки могут долгое время сохраняться неизменными, как, например, массивность черепа и крупные размеры зубов у австралийских аборигенов, или заметно эволюционировать, как, например, появление светлых волос у тех же самых аборигенов. В очень большой популяции или в общности связанных популяций новый признак имеет меньше шансов сохраниться и закрепиться, чем в малой. С другой стороны, популяции, слабо ограниченные в своем распространении, могут сталкиваться с новыми условиями среды и смешиваться с соседними группами, приобретая тем самым новые признаки. В группе же, обитающей долгое время в неизменных условиях среды, нет закономерных причин изменения признаков, и изменения эти могут носить лишь случайный характер. Таким образом, изоляция приводит как к сохранению разнообразия расовых типов, так и к его возобновлению.
Увеличение численности населения Земного шара постепенно привело к тому, что в настоящее время полностью изолированных групп на планете почти не осталось. Однако жители удаленных областей, например, индейцы лесов Южной Америки и аборигены горных районов Филиппин, имеют крайне малые шансы встретиться. Сохраняет свое значение даже в современных крупных мегаполисах изоляция, связанная с этническим и социальным фактором (та же эндогамия). Поэтому изоляционные механизмы продолжают действовать и в современном мире.
Обратное явление представляет метисация (или метизация). Важнейшее ее значение заключается в том, что метисация поддерживает видовое единство человечества. В истории не известно случаев, чтобы длительная изоляция какой-либо группы населения приводила к появлению нового вида человека.
Как известно, важнейшим показателем видового единства - гибридологическим критерием вида - является возможность получения плодовитого потомства. Вся история человечества является подтверждением возможности получения плодовитого потомства между представителями самых разных рас. Смешанные межрасовые группы населяют в настоящее время почти всю Сибирь, в качестве наиболее ярких примеров можно вспомнить целые народы долганов и камчадалов, образовавшиеся в результате смешения русских поселенцев и аборигенных народов - эвенов и ительменов. В Южной Африке существует народность реоботийских бастардов, представляющих потомков голландских колонистов и аборигенов - готтентотов.
Более того, даже некоторые расы представляют собой результат смешения других рас. Таковы уральская раса, южно-сибирская раса, эфиопская раса, дравидийская раса.
Целые страны в Центральной и Южной Америке и других частях мира населены народами, образовавшимися в ходе смешения черт сразу трех больших рас - монголоидной, европеоидной и негроидной. Достоверная классификация этих групп еще не проведена, хотя такие попытки антропологами уже осуществлялись. Можно говорить о возникновении сразу нескольких смешанных рас буквально за последние несколько столетий. И еще несколько рас можно сейчас наблюдать в процессе их становления!
Признаки в смешанной группе не представляют собой среднее между состояниями признаков в первоначальных группах. Тем более, не усредняется весь комплекс признаков. Таким образом, образуется новый вариант, обособляющийся в новый антропологический тип. Часто такой новый вариант попадает в условия относительной или полной изоляции, где новая комбинация признаков развивается и закрепляется (см. Хрестом. 5.7).
При исследовании конкретных групп населения бывает трудно отличить результат метисации и автохтонного развития. Более того, эти процессы часто идут параллельно. Так, ученые не могут прийти к единому мнению по поводу путей происхождения уральской и эфиопской рас. Согласно одной точке зрения, эти расы сложились на той территории, где распространены сейчас, в ходе независимого длительного развития, а их морфологические комплексы своеобразные и весьма древние. Согласно же другому мнению, и уральская, и эфиопская расы представляют собой продукт смешения антропологических типов соседних территорий. Обе точки зрения имеют подтверждения в антропологическом материале, и загадка происхождения этих рас еще ждет своего решения.
Изоляция и метисация могут приводить не только к сохранению или смешиванию антропологических признаков. Большое значение имеют также так называемые автогенетические процессы. Нет необходимости подробно разбирать их в настоящей главе, однако не упомянуть о них было бы также неверным.
Изоляция, например, может приводить к изменению генотипа популяции путем генетического дрейфа (дрейф генов). В силу разных случайностей частота генов в популяции может не направленно, но весьма значительно изменяться. Возникающие случайные мутации могут закрепляться в небольших популяциях. Так, например, независимо возникли центры светловолосости в племени нгалия в Центральной Австралии и на Соломоновых островах (рис. 5.9).
В случае заселения некой территории небольшой группой людей может проявляться так называемый эффект основателя. Какая-либо характерная особенность, имевшаяся у одного из первопоселенцев, может в последующем распространиться и стать типичной для всей группы в целом. Особенность эта может и не давать какого-либо явного преимущества для выживания группы, но распространиться в силу случайных причин, путем вышеупомянутого дрейфа генов.
Как изменение, так и сохранение расовых признаков может осуществляться путем полового отбора. Предпочтение и выбор брачного партнера осуществляется на основе двух противоречивых тенденций. С одной стороны, предпочитается брачный партнер, наиболее приближенный к усредненному варианту группы, наиболее стандартный, поскольку именно такой биологический тип прошел испытание временем и доказал свою высокую приспособленность. С другой стороны, всегда хочется лучшего, необычного и не такого, как у других. Поэтому предпочтительнее оказывается брачный партнер, в чем-то отличающийся от прочих. Тут уже начинает играть роль такое явление, как мода.
Достоверно оценить влияние, которое оказывал половой отбор на процесс расообразования пока трудно - у нас просто не хватает необходимых данных, однако сбрасывать его со счетов тоже нельзя.
Что же такое раса? На этот вопрос специалисты давали разные ответы. Прежде чем переходить к существующим классификациям и описанию разнообразия, нам следует рассмотреть существующие концепции понимания категории "раса". Сделаем мы это, конечно, с учетом сказанного выше.
Ряд антропологов определяли расу как комплекс морфофизиологических признаков (классические примеры этого направления - школы К. Пирсона, Я. Чекановского, работы А.А. Ивановского и др.).
Согласно такому подходу, описав черты конкретного человека, можно четко отнести его к той или иной расе - такой подход называется типологическим. Его сторонники выделяют типы, своеобразные образцы рас. Каждый индивид оценивается по степени приближения к тому или иному "чистому" типу. Например, ширина губ и носа больше определенной величины в сочетании с низким головным указателем, большим выступанием лица вперед, курчавоволосостью и кожей темнее некого типового стандарта расценивается как свидетельство принадлежности к негроидной расе. По такой схеме можно даже определять расовую принадлежность конкретного человека в процентах. Сложность типологической концепции заключается в выделении "чистых" типов, отчетливо отличающихся один от другого. В зависимости от количества таких типов и признаков, определенных как расовые, будет меняться и расовое определение человека. Более того, последовательное строгое применение типологического принципа приводит к тому, что родные братья могут быть отнесены к разным расам.
Ясно, что в рамках типологической концепции смешивается реальная расовая изменчивость и изменчивость индивидуальная. Точнее сказать при таком подходе термин "раса" приобретает совершенно необычный смысл - мы описываем, по сути, индивидуальную изменчивость, в какой-то очень абстрактной, почти бессмысленной системе координат. Применение типологической концепции ведет к игнорированию географической составляющей изменчивости и, в зависимости от выбранных признаков, к большей или меньшей курьезности получаемых выводов. Тогда как родственники могут быть описаны как принадлежащие к разным расам (например, на основании разной формы или цвета волос), весьма далекие географически и родственно люди оказываются относимыми к одной группе (особенно при использовании молекулярных и биохимических методов).
Напоминаем - мы говорим сейчас только о концептуальной стороне такого подхода в расоведении, что же касается теоретического, методического и фактологического значения работ, придерживавшихся этого подхода антропологов, то оно в любом случае очень велико.
Значительно большее признание в расоведении получила популяционная концепция (см. определение расы). Согласно ей, раса - это совокупность популяций. Отнесение конкретного человека к той или иной расе определяется не столько его индивидуальными чертами, сколько фактом принадлежности к той или иной популяции.
Расовые признаки не наследуются единым комплексом, а у конкретного человека они совершенно не обязательно соответствуют какому-то характерному типу. Однако, оценивая изменчивость внутри популяции и даже группы популяций, можно определить некий образ, который и называется расой. Значительная индивидуальная и популяционная изменчивость приводит к тому, что границы рас весьма расплывчаты, между разными расами существуют многочисленные переходы.
Можно услышать, что расы очень сильно отличаются друг от друга, настолько сильно, что спутать их невозможно. Это не так. Действительно, пигмея Центральной Африки можно легко отличить от жителя Тибета, вряд ли в популяциях Конго и Меконга можно встретить очень похожих людей и т.п. Однако, совершив своеобразное путешествие между двумя такими географическими пунктами, мы обнаружим между ними непрерывный переход антропологических признаков. В каждых двух последовательных группах на таком возможном пути мы чаще будем встречать очень похожих друг на друга индивидов. В то же время, исследуя популяции в целом, мы обнаружим между ними некоторые отличия. Различия двух соседних популяций зачастую будут почти неуловимыми (впрочем, не всегда), но между удаленными группами эти отличия, как правило, весьма значительны. Именно значительное сходство некоторых групп популяций и их отличие от других являются теми признаками, по которым антропологи различают расы.
Понятно, что в условиях непрерывной изменчивости провести границы трудно, однако популяционная концепция расы и не подразумевает наличия четких границ. А сильно удаленные группы отличаются настолько, что и индивидуальная изменчивость уже не может перекрыть этой разницы. Именно эта диалектика и позволяет выделять расы среди континуума человечества.
Наконец, существует еще один подход - историческая концепция расы, выдвинутая В.В. Бунаком. Согласно ей, раса - в наибольшей степени историческая категория. Поскольку расы находятся в состоянии постоянного развития и изменения, в каждый исторический момент существуют свои собственные расы. Поэтому-то сравнивать расы разных времен так сложно. Видимо, свои расы существовали и у наиболее древних предков человека - архантропов, неандертальцев и прочих. Неправильно говорить о "возникновении" рас, поскольку они складывались из ранее существовавших вариантов путем метисации, изоляции и приспособления к меняющейся природной среде. Процесс изменения, образования и смешения рас непрерывен (Бунак В.В., 1938).
Очевидно, историческая концепция ни в чем не противоречит популяционной. По-видимому, именно совмещение исторического и популяционного подходов к расе наиболее отвечает действительности (см. Хрестом. 5.8).
Крупнейший отечественный антрополог В.П. Алексеев предложил следующую модель возникновения рас и, соответственно, принцип их классификации. Придерживаясь полицентрической модели возникновения рас в верхнем палеолите, он выделял очаги расообразования разного уровня. Эти очаги он разделял на первичные, вторичные и третичные. В принципе, такое дробление можно вести вплоть до отдельной популяции. Первичные очаги расообразования соответствуют центрам возникновения больших рас, вторичные - малых. В каждом отдельном очаге складывался определенный комплекс расовых признаков, ставший в дальнейшем основой одной из совеменных рас. Очаги не были полностью изолированы один от другого, но наличие естественных географических барьеров между ними способствовало большей концентрации отдельных признаков именно в очагах расообразования.
Внутри же самих очагов таких барьеров не было, поэтому популяции, жившие на этой территории, оказывались практически одинаковыми по своим морфологическим признакам (Алексеев В.П., 1974; 1979; 1984).
Однако в современной западной антропологии сложилось еще одно, радикальное отношение к расам (как факту) и расоведению (как области научных знаний)...
...Согласно ему, человеческих рас не существует, это фикция, основанная на неправильной статистической обработке материала и на особенности нашего восприятия.
Мнение это основывается в основном на изучении генетических данных по народам разных стран. Действительно, по подавляющему большинству генов нет никаких отличий между любыми случайно выбранными для сравнения группами людей. Другим аргументом нереальности существования рас является непрерывность географического распределения большинства морфологических признаков и огромная степень индивидуальной изменчивости, иногда перекрывающая групповую. Рассмотрение классических расовых признаков сторонники этой точки зрения отвергают, поскольку эти признаки наследуются посредством сложных комплексов генов, тогда как на современном уровне знаний анализировать такие комплексы еще не научились. По сути, реальность существования рас отвергают, исходя из невозможности типологической расовой классификации и несовершенства методов генетического анализа.
Что же касается аргумента, что мы пока не умеем анализировать образование признаков, обусловленных сложными комплексами генов, то он относится скорее к методологии. Хотя никто и не умеет анализировать генные комплексы, способы анализа их проявления - признаков внешности (фенотип) - разработаны давно и успешно применяются. Не стоит забывать также, что классическое расоведение основывается отнюдь не на генетических данных.
Помимо прочего, слабость аргументации нереальности рас заключается в не вполне корректном методическом подходе к анализу географической изменчивости генетических признаков в современных этнических группах. Так, например, в некоторых исследованиях производится анализ генетической изменчивости вне связи с этническими и географическими группами населения - буквально по квадратам территории. Однако люди заселяют Землю отнюдь не равномерно. Смешение данных по одному "квадрату" может привести к смешению данных сразу по нескольким расовым группам. Естественно, при таком подходе выявить отличия между группами невозможно.
Отрицание реальности рас западными исследователями в действительности заключается в крайней расовой напряженности в странах Западной Европы и Северной Америки. Расовая проблема есть, она реальна в современном обществе, в последние годы она все чаще напоминает о себе и в России.
В Америке во многих штатах очень велик процент темнокожего населения и выходцев из Латинской Америки, в Европе - мигрантов, в основном из Западной Африки и стран Ближнего Востока. Большая же часть населения (и, как правило, большинство людей, относящихся к политической и экономической элите) имеет европейское происхождение. К проявлениям расизма приводят многие причины. Естественно, правительства пытаются вылечить эту болезнь общества всеми возможными способами.
Часто это делается вполне аккуратно - в соответствии с требованиями политкорректности слово "негр" заменяется на "афро-американец", "индеец" - на "коренной американец" и т.п. Особых последствий эти изменения не имеют. Но эти течения коснулись и науки. На всех уровнях начинают критиковаться и запрещаться любые исследования, где само слово "раса" только употребляется. Отрицая существование рас, идеологи от науки пытаются снять связанные с расами социальные проблемы, забывая, что и само наличие расовых проблем - свидетельство существования расовой изменчивости.
Так что же такое раса - миф или реальность? Индивидуальный комплекс признаков, образ многих популяций или исторически меняющаяся категория? Любая из этих точек зрения, в принципе, имеет право на существование, в поддержку каждой приведено множество аргументов. Чтобы представить объем проблемы и решить ее, необходимо знать современное разнообразие людей планеты. Каково же оно?
Одной из наиболее разработанных схем такого типа является классификация рас, созданная польским антропологом Я. Чекановским. Однако небольшое количество использованных признаков и их состав неизбежно приводят к условности таких схем. В лучшем случае они могут достоверно отразить лишь самые общие расовые подразделения человечества. При этом случайным образом могут сближаться очень далекие группы, резко отличающиеся по множеству иных признаков.
Ко второму варианту классификаций, построенных на основе открытого набора признаков, относится большинство расовых схем. Важнейшим принципом их создания является географическое положение рас. Сначала выделяются основные (т.н. или большие расы, или расы первого порядка), занимающие огромные территории планеты. Затем внутри этих больших рас проводится дифференциация по разным морфологическим признакам, выделяются малые расы (или расы второго порядка). Иногда выделяются и расы более мелких уровней (они весьма неудачно называются антропологическим типом).
В кла